Возле небольшого, но чистого моря жил рыбак. Рыбак этот был небольшого роста, стандартной рыбацкой внешности. Каждый день, рано утром, он выходил в море. Вытаскивал сети и возвращался с уловом, иногда хорошим, иногда не очень. Но всегда - с уловом.
Потом с рассветом, приезжали купцы, торговались, потом платили, грузили рыбу в бочки со льдом и уезжали в город, на базар. Рыбак, кстати звали его почему-то Сергей, чинил и сушил сети, смолил лодку, курил трубку, сидел щурился на солнце и прочее. День за днем он жил этой жизнью, раз в месяц сам выбирался на базар, всегда в шляпе, всегда один.
А его собака в это время убегала из дому и бежала строго на юг, по дороге, вдоль кипарисовой рощи, затем сворачивала на дорогу, ведущую к заброшенной башне, но после старого колодца неожиданно разворачивалась и бежала назад. Проделывая этот трюк, она всегда оглядывалась по сторонам, как бы опасаясь, что ее заметят.
Но меж тем заметить ее было совершенно некому, т.к. в кипарисовой роще, равно как и в заброшенной башне никто давно не жил.
Всех, кто там жил, убили враги.
Потом врагов прогнали, но жить в заброшенной башне никто не хотел, да ну и ладно. Вернемся к собаке, которая бежит, высунув язык, прямо к берегу моря. Берег моря - это отдельная история, он скалист и неприступен. Лодки, принесенные течением, бьются о него в щепки, и при этом стоны заглушают шум волн. Такова судьба - ведь нужда выгоняет людей в море. Непомерные налоги, прихоти барона, саранча и неурожай. В основном, конечно, саранча.
Потом с рассветом, приезжали купцы, торговались, потом платили, грузили рыбу в бочки со льдом и уезжали в город, на базар. Рыбак, кстати звали его почему-то Сергей, чинил и сушил сети, смолил лодку, курил трубку, сидел щурился на солнце и прочее. День за днем он жил этой жизнью, раз в месяц сам выбирался на базар, всегда в шляпе, всегда один.
А его собака в это время убегала из дому и бежала строго на юг, по дороге, вдоль кипарисовой рощи, затем сворачивала на дорогу, ведущую к заброшенной башне, но после старого колодца неожиданно разворачивалась и бежала назад. Проделывая этот трюк, она всегда оглядывалась по сторонам, как бы опасаясь, что ее заметят.
Но меж тем заметить ее было совершенно некому, т.к. в кипарисовой роще, равно как и в заброшенной башне никто давно не жил.
Всех, кто там жил, убили враги.
Потом врагов прогнали, но жить в заброшенной башне никто не хотел, да ну и ладно. Вернемся к собаке, которая бежит, высунув язык, прямо к берегу моря. Берег моря - это отдельная история, он скалист и неприступен. Лодки, принесенные течением, бьются о него в щепки, и при этом стоны заглушают шум волн. Такова судьба - ведь нужда выгоняет людей в море. Непомерные налоги, прихоти барона, саранча и неурожай. В основном, конечно, саранча.
- Location:дома
Шикарный покер рум открыл я для себя на бескрайних просторах уральского интернета (урнета). Скажу сразу, непонятно че ваще затеяли, ну типа развлекательный портал и все такое, и вот вам новый сервис - покер рум! Зарегано 3 человека, заебись, можно шпилить. Прогу не стал скачивать, но наверняка игра ведется на щелбаны. Кому интересно заходи, шпиль, мне не жалко:
http://www.66.ru/club/303/blog/1371 2/
http://www.66.ru/club/303/blog/1371
В повседневной в жизни нам часто приходится сталкиваться с фразами, состоящим из 2-3 слов, призывающих к действию. Одно из этих слов, как правило, глагол в побудительном (блять, не падеже, а...), короче например:
"Вставай, поехали!", "Ложись спать!", "Стой и смотри!" и все в таком же духе.
И вот мне пришли на ум несколько подобных же фраз, но предназначенных для нестандартных ситуаций. Иначе говоря, структура фразы такая же, но частота применения в повседневной жизни реже в силу своей специфичности. Как-то так:
"Айда, ложись блевать!", "Бежим строгать!", "Кусай, режь!" ну и классика "Воруй, убивай!"
Пока писал, доперло, что мое внимание привлекло сочетание 2!!! глаголов в связке - это показалось мне интересным, а не одного, как я писал ранее. Филологический вывод: вот, оказывается, как. 2 глагола один за другим без существительных.
У кого какие мысли по поводу такой фигни?
"Вставай, поехали!", "Ложись спать!", "Стой и смотри!" и все в таком же духе.
И вот мне пришли на ум несколько подобных же фраз, но предназначенных для нестандартных ситуаций. Иначе говоря, структура фразы такая же, но частота применения в повседневной жизни реже в силу своей специфичности. Как-то так:
"Айда, ложись блевать!", "Бежим строгать!", "Кусай, режь!" ну и классика "Воруй, убивай!"
Пока писал, доперло, что мое внимание привлекло сочетание 2!!! глаголов в связке - это показалось мне интересным, а не одного, как я писал ранее. Филологический вывод: вот, оказывается, как. 2 глагола один за другим без существительных.
У кого какие мысли по поводу такой фигни?
Вы находитесь дома, уже вечер и Вы изрядно проголодались после бессонного дня.
Вы идет на кухню, открываете холодильник - хуякс - пусто. Есть только перевернутая бутылка из-под кетчупа и остаток лайма.
Морозильник! Там обычно бывает мясо и пельмени и че-нить такое.
Но не сегодня. В морозильнике только лед в формочках и немного сала. ММм. Лед понятно, но откуда сало?
Да похуй.
Берем лед.
Берем сало
Кладем в этот-как-его... блин.. блендер. ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖ! ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ!
Украшаем лаймом.
Вуаля!
Приятного аппетита!
Вы идет на кухню, открываете холодильник - хуякс - пусто. Есть только перевернутая бутылка из-под кетчупа и остаток лайма.
Морозильник! Там обычно бывает мясо и пельмени и че-нить такое.
Но не сегодня. В морозильнике только лед в формочках и немного сала. ММм. Лед понятно, но откуда сало?
Да похуй.
Берем лед.
Берем сало
Кладем в этот-как-его... блин.. блендер. ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖ! ВЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖЖ!
Украшаем лаймом.
Вуаля!
сидим и пьем. охуенный запой
с детства был замкнутым человеком, но когда он спьяну обосрался на телевидении, поклонников у него еще поубавилось. Более того, его стали чураться родные и близкие. Он окончательно замкнулся в себе, и только выл с перепою, как дикое животное.
и прибавить нечего
Откружил осенний листопад, и дождь стекает по стеклам, навевая грусть и пробуждая во мне воспоминания о летнем солнце. Я сижу в кресле, закутавшись в плед и перечитываю Гумилева.
Бесконечная, и, в тоже время, неуловимо легкая тоска по чему-то неопределенному, но светлому и ослепительно солнечному наполняет меня. Я купаюсь в этой тоске, и понимаю не умом, но сердцем, как прав был классик, когда писал о неощутимом, но утраченном. И терпкий обжигающий глинтвейн льется мне прямо в пасть.
Бесконечная, и, в тоже время, неуловимо легкая тоска по чему-то неопределенному, но светлому и ослепительно солнечному наполняет меня. Я купаюсь в этой тоске, и понимаю не умом, но сердцем, как прав был классик, когда писал о неощутимом, но утраченном. И терпкий обжигающий глинтвейн льется мне прямо в пасть.
